Во время войны в Персидском заливе 1991 года американские военные обнаружили на захваченных иракских танках Т-72М1 необычные устройства возле люка наводчика. Небольшие излучатели должны были мешать работе противотанковых ракет и сбивать их с курса. Часть таких приборов, по данным американских военно-технических публикаций, поставлялась из Китая. Однако против более совершенных систем наведения эта защита оказалась далеко не универсальной.

История началась задолго до операции «Буря в пустыне». В 1980–1988 годах Ирак вёл тяжёлую войну с Ираном и активно наращивал бронетанковые силы. Советские Т-72 стали одним из наиболее ценных приобретений иракской армии. Помимо поставок из СССР, танки закупали в Польше и Чехословакии, где наладили собственное производство этих машин. К концу 1980-х годов Ирак располагал более чем тысячей Т-72 различных модификаций. Наиболее современные Т-72М1 использовались прежде всего в подразделениях Республиканской гвардии.

В преддверии войны с международной коалицией иракское командование пыталось повысить живучесть бронетехники не только за счёт брони. На отдельных танках появились небольшие инфракрасные излучатели, которые размещали на крыше башни рядом с рабочим местом наводчика. Их задача заключалась в противодействии противотанковым управляемым ракетам западного производства, включая американские TOW и европейские Milan.

Принцип был основан на особенностях работы систем полуавтоматического наведения. Оператор удерживал прицельную марку на цели, а аппаратура пусковой установки отслеживала положение ракеты по специальному излучателю в её хвостовой части. Электроника определяла отклонение боеприпаса от линии прицеливания и передавала команды для корректировки полёта. Иракский излучатель должен был создавать ложный инфракрасный сигнал, мешая аппаратуре правильно распознавать положение ракеты.

При этом речь шла не о системе, которая физически уничтожала подлетающий боеприпас или создавала защитное поле вокруг машины. Это был сравнительно простой способ электронной обманки: если аппаратура сопровождения теряла настоящий сигнал или принимала помеху за него, ракета могла получить неправильные команды и промахнуться.

Американские специалисты обнаружили на иракских машинах два варианта подобных устройств. Один из них, согласно публикации журнала ARMOR за 1995 год, предположительно изготовили непосредственно в Ираке. Другой имел иную конструкцию корпуса и, как сообщалось, был китайского происхождения. Точное количество оснащённых ими танков установить не удалось.

Проблема заключалась в том, что к началу 1990-х годов противотанковые комплексы уже становились сложнее. В частности, семейство американских TOW-2 получило дополнительный тепловой маяк в хвостовой части ракеты. Он работал в другом инфракрасном диапазоне, чем обычный ксеноновый маяк ранних вариантов. Это позволяло системе сопровождения продолжать отслеживание ракеты в условиях, когда дым, пыль или другие помехи затрудняли работу прежней аппаратуры.

Поэтому простое копирование сигнала старого маяка уже не гарантировало обмана системы наведения. Вместе с тем утверждать, что TOW-2 были абсолютно неуязвимы для любых инфракрасных помех, оснований нет. Достоверных результатов испытаний именно против иракских излучателей в открытых источниках недостаточно.

Ещё одну угрозу для иракских танков представляли американские ударные вертолёты AH-64 Apache. Они применяли противотанковые ракеты AGM-114 Hellfire, в том числе варианты с полуактивной лазерной системой самонаведения. В отличие от TOW, здесь речь шла уже о другом принципе: головка ракеты обнаруживала отражённое от цели лазерное излучение и направляла боеприпас к точке подсветки. Инфракрасный излучатель, рассчитанный на обман системы сопровождения TOW, против такого способа наведения практически бесполезен.

Именно на этом направлении советские конструкторы пошли дальше простых постановщиков помех. Ещё в 1980-х годах в СССР создавался комплекс оптико-электронного противодействия «Штора-1». Его задачей было не только затруднить сопровождение противотанковых ракет, но и обнаруживать лазерное облучение боевой машины.

В состав комплекса вошли инфракрасные прожекторы-постановщики помех, датчики обнаружения лазерного излучения, блоки управления и гранатомёты для отстрела специальных аэрозольных боеприпасов. При обнаружении лазерного облучения система могла определить направление на источник излучения и задействовать дымовые гранаты.

В результате вокруг танка формировалась аэрозольная завеса, которая затрудняла прохождение лазерного излучения. Если луч подсветки не достигал цели или его отражённый сигнал переставала получать головка самонаведения, вероятность поражения могла снижаться. При этом эффективность защиты зависела от типа ракеты, характеристик аэрозоля, условий видимости и направления атаки.

«Штора-1» стала одним из наиболее заметных примеров советской разработки средств оптико-электронного противодействия бронетехнике. Комплекс устанавливался на командные танки Т-80УК, а затем получил известность благодаря Т-90, на башне которого хорошо заметны два характерных инфракрасных прожектора по сторонам от пушки.

Позднее подобные решения получили распространение и на других образцах бронетехники. При этом важно различать собственно инфракрасные постановщики помех, датчики лазерного облучения и средства создания аэрозольных завес: каждый элемент решает свою задачу, а максимальный эффект достигается при их совместной работе.

История иракских Т-72М1 показывает, что борьба между противотанковыми ракетами и защитой бронетехники началась задолго до появления современных комплексов активной защиты. Уже в начале 1990-х годов танки пытались защищать не только дополнительной бронёй, но и средствами, способными вмешиваться в работу вражеской электроники. Китайские излучатели стали одним из ранних примеров такого подхода, а советская «Штора» воплотила более комплексную концепцию противодействия различным системам наведения.