В подмосковном Жуковском, на улице Ломоносова, дом 10, открыли мемориальную доску, посвящённую 100-летию со дня рождения Гая Северина — учёного, конструктора, академика РАН и Героя Социалистического Труда. Его имя широкой публике известно хуже, чем следовало бы, — а между тем речь о человеке, чьи разработки напрямую сохранили сотни жизней. Северин десятилетиями возглавлял направление систем жизнеобеспечения и спасения для авиации и космонавтики. О судьбе легендарного конструктора — в материале «Первого технического».
Инженер и чемпион СССР по горным лыжам
Гай Северин родился 24 июля 1926 года в посёлке Чудово Новгородской области. Отучившись в школе экстерном, — экзамены за 10-й класс он сдал на год раньше положенного, — поступил в Московский авиационный институт.
В МАИ Северин оказался не только среди будущих инженеров, но и в спортивной сборной страны. Он всерьёз занимался горнолыжным спортом, дважды становился чемпионом СССР и до середины 1950-х входил в сборную команду страны. По собственным воспоминаниям, после очередной победы на всесоюзных соревнованиях в Чимбулаке ему пришлось выбирать между профессиональным спортом и авиацией — институт даже перенёс ему защиту диплома на год.
Тем не менее выбор Северин сделал в пользу инженерии, хотя мечтал стать лётчиком-испытателем. Не сложилось. он рассуждал так: лучше быть приличным инженером, чем плохим лётчиком-испытателем. В 1949 году Северин окончил МАИ и добился распределения в Лётно-исследовательский институт (ЛИИ) в Жуковском, где проработал следующие 17 лет — сначала занимаясь аэродинамикой самолётов и системами дозаправки топливом в полёте.
Проблема, которую больше некому было решать
К началу 1950-х годов реактивная авиация резко наращивала скорость и высоту полёта. Просто покинуть кабину с парашютом на таких скоростях означало для лётчика почти гарантированную гибель или тяжёлые травмы от воздушного потока. Северину и его коллегам в ЛИИ поручили придумать, как эвакуировать экипаж из отделяемых кабин на сверхзвуке — задачу, для которой ещё не существовало готовых инженерных решений.
Именно на стыке биомеханики человека и предельных режимов полёта Северин и провёл всю оставшуюся карьеру. Параллельно с разработкой систем спасения его группа занималась испытаниями систем дозаправки в воздухе, что тоже требовало понимания того, как ведёт себя человек и техника на грани возможностей.
В январе 1964 года, в 38 лет, инженер возглавил Машиностроительный завод №918 в подмосковном Томилине — предприятие, которое известно всей стране под именем НПП «Звезда». Северин стал одним из самых молодых главных конструкторов своего поколения, работавших в связке с Сергеем Королёвым и другими генеральными конструкторами космической и авиационной отраслей.
Катапультное кресло для Гагарина
К моменту назначения Северина у него за плечами уже был серьёзный опыт. Под его руководством в ЛИИ разработали принципы и рабочие прототипы средств приземления и катапультирования для космонавтов кораблей «Восток».
Именно его команда создала катапультное кресло, на котором Юрий Гагарин покинул спускаемый аппарат при возвращении на Землю 12 апреля 1961 года — по программе полёта космонавт «Востока» катапультировался и приземлялся отдельно от капсулы на парашюте.
Это далеко не единственный эпизод, связывающий Северина с первыми шагами советской космонавтики. Его предприятие участвовало в подготовке полётов кораблей «Восток», «Восход» и «Союз» — от кресел до систем жизнеобеспечения.
Выход в открытый космос: скафандр и шлюз для Леонова
18 марта 1965 года космонавт Алексей Леонов впервые в истории вышел в открытый космос из корабля «Восход-2». Скафандр, в котором он это сделал, и шлюзовая камера, через которую он покидал корабль, были разработаны под руководством Северина.
Это была задача принципиально нового уровня. Скафандр требовалось сделать подвижным настолько, чтобы человек мог работать руками в вакууме при перепаде давления, при этом обеспечив терморегуляцию, дыхание и защиту от космической радиации. Опыт этой разработки лёг в основу последующих поколений советских и российских скафандров серии «Орлан», которые до сих пор используются для выходов в открытый космос с борта Международной космической станции.
К-36: кресло, которое спасло больше тысячи лётчиков
Главным делом жизни Северина стало катапультное кресло К-36 — разработка, которую специалисты, включая иностранных экспертов, много лет признают одной из лучших в мире по своим характеристикам.
Начиналось всё не гладко. Первые испытания кресла под Феодосией закончились трагедией — не всё в системе спасения сработало так, как задумывалось. Северину и его команде пришлось разбирать причины неудачи и дорабатывать конструкцию практически с нуля. Повторные испытания прошли успешно, и после этого кресло начали устанавливать на самолёты сразу нескольких конструкторских бюро — Сухого, Микояна, Яковлева, Туполева.
К-36 и его модификации (К-36Д, К-36ДМ, К-36Д-3,5, К-36Д-5) обеспечивают спасение лётчика в диапазоне высот от нуля — то есть прямо с земли, на разбеге или пробеге — до 30 километров, и на скоростях до 1400 км/ч. По разным оценкам, за десятилетия эксплуатации это кресло спасло жизни более тысячи военных лётчиков на самолётах марок «Су» и «МиГ».
Один из самых известных случаев произошёл 15 июня 1999 года на авиасалоне в Ле-Бурже. Истребитель Су-30МК, которым управлял экипаж из лётчика и штурмана, зацепил хвостом землю при выполнении манёвра — для благополучного завершения не хватило буквально метра высоты. Машина на глазах тысяч зрителей рухнула на взлётную полосу, но экипаж успел катапультироваться на креслах К-36ДМ и встал на ноги ещё до приезда скорой помощи. После этого случая к стенду «Звезды» на авиасалоне выстроилась очередь из иностранных журналистов и специалистов, а сам эпизод стал одной из лучших демонстраций надёжности кресла — пусть и самой драматичной из возможных.
«Буран» и задача, решения которой ни у кого не было
После катастрофы американского шаттла «Челленджер» в 1986 году для советской многоразовой космической системы «Энергия — Буран» на «Звезде» разработали уникальный комплекс спасения экипажа. Он включал катапультное кресло К-36РБ с дополнительной разгонной ракетной ступенью, специальный спасательный скафандр «Стриж» и систему жизнеобеспечения.
Комплекс должен был позволить экипажу покинуть корабль как на старте, так и при посадке — то есть на всех этапах полёта, включая участок выхода на орбиту и спуск. Аналогов такому решению в мировой практике на тот момент не было, и комплекс полностью прошёл все наземные и лётные испытания.
Каким был Гай Северин
Коллеги и семья вспоминают Северина как человека жёсткого в вопросах безопасности — по историям, ходившим среди испытателей и космонавтов, он мог всерьёз отчитать даже опытного космонавта за небрежность в обращении со снаряжением, от которого зависела жизнь.
При этом Северин не бросил спорт, даже после того, как стал руководителем крупного предприятия. По его инициативе на Боровском кургане в Подмосковье построили горнолыжную базу, где регулярно проводились соревнования и куда он сам приезжал кататься, соревнуясь уже с гораздо более молодыми спортсменами. Позже база получила его имя — горнолыжный клуб Гая Северина.
Гай Ильич был женат с 1951 года, у него остались дочь и сын — последний окончил МАИ и продолжил работать на «Звезде», получив звание заслуженного испытателя космической техники.
Северин руководил НПП «Звезда» больше 40 лет, до самой смерти в феврале 2008 года. Он был автором и соавтором более ста научных работ и порядка семидесяти изобретений, стал членом-корреспондентом Академии наук СССР в 1990 году и полноправным академиком РАН в 2000-м. В 1982 году ему присвоили звание Героя Социалистического Труда.
В 2009 году, уже после смерти конструктора, акционеры НПП «Звезда» приняли решение присвоить предприятию имя академика Северина.